Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

отделение поступил пациент — мужика порезали в ночной ресторанной драке. Обширная потеря крови, несколько колото-резаных ран, перфорированные внутренние органы — состояние его было критическим. В ту ночь дежурили Саша со Светой, и Корольков хорошо запомнил этот случай именно из-за Тани Гуляевой.

— Танюш, привет, — торопливо поздоровался он, войдя в отделение кардиологии среди ночи. — Слушай, у нас чувака привезли, нужна кровь, а такой группы, конечно же, по закону подлости, нет.

— Привет, Саша, — ответила девушка. — А что с ним?

— Да ножевые, множественные. Драка, как обычно. Крови нет нифига, Ковалёв велел искать по другим отделениям. У наших ни у кого такой группы нет.

В те времена сотрудникам частенько приходилось выступать в роли доноров для своих пациентов, иначе человека, оказавшегося на операционном столе, порой было бы не спасти.

— Ну надо же! — посочувствовала Таня. — А какая группа-то нужна? Давай у наших спросим!

— Да вторая отрицательная, блин, ни раньше ни позже, где вот взять ее сейчас? — сокрушенно воскликнул Саша.

— Ой… — Таня махнула на него рукой, словно хотела отогнать. — У меня такая группа…

— Да ты что? — обрадовался Саша. — Ну ты готова? Сдашь?

— Да сдам, конечно, — серьезно ответила Татьяна. — Только надо, чтобы меня на посту кто-то сменил, я ж одна в отделении.

— Ну все, заметано! — Саша облегченно выдохнул. — Сейчас Ковалёву скажу, он решит все.

Так Корольков узнал, что у этой приятной девчонки, Танюшки Гуляевой, такая редкая группа крови.

Узнал и узнал, собственно, ничего сверхъестественного не произошло, а того парня они прооперировали, и через пару недель забыли о нем — в неотложную тогда пострадавшие с ножевыми поступали день-через день.

О романе своего друга Алексея с этой милой девушкой Саша узнал, можно сказать, как об уже свершившемся факте. Наступил сырой, ветреный и серый март 1994 года. Сашино дежурство в тот раз было дневным — на календаре значилось воскресенье, и он должен был утром сменить Лёшу, дежурившего в ночную. Они договорились, что Корольков выспится и придет попозже, а Румянцев дождется его и тоже пойдет домой отсыпаться. Все складывалось как нельзя лучше, Мусина в тот день на работе не предполагалось, что придавало их дежурству некоторую воскресную расслабленность. Саша, не торопясь, собрался и около десяти утра приехал на работу. Войдя в отделение, увидел первым делом перепуганную Палну: она сидела на посту и с тревогой смотрела на вошедшего Королькова:

— Сашенька! — воскликнула она. — Как хорошо, что ты приехал!

— Привет, Пална, — поздоровался тот. — Чего такое?

— Ох, Саша, тут такое дело… Лёша там… В сестринской, пьяный в жопу, а сейчас только привезли какого-то блатного, из облздрава звонят, Мусин должен вот-вот приехать, оперировать сам будет!

— Что?! Лёха пьяный? — поразился Саша.

— Ох, Сашенька! Уведи ты его куда-нибудь христа ради! — Пална молитвенно сложила ладони. — Ведь Мусин увидит — хана нам всем!

— Господи… — пробормотал Корольков, почуяв неладное — Лёша никогда не позволял себе пить на работе, а значит, произошло что-то из ряда вон выходящее.

Он быстро сбросил куртку на руки подскочившей Людмиле Павловне, моментом переобулся и схватил из знаменитого шкафа, столь тщательно оберегаемого Семёновной, чистый халат. Широко шагая, пошел в сестринскую. Войдя в кабинет, сразу увидел своего ближайшего друга, спортсмена и прилежного студента Лёшу Румянцева, сидящим на полу у стены с идиотским выражением лица. В объятиях друг держал недопитую литровую бутылку водки «Урсус».

— Лёха! — поразился Корольков. — По какому случаю праздник?

— Саня-я-я-я… — пьяно улыбаясь, протянул тот. — Санечка-а-а-а…

Корольков подошел и присел рядом с ним на корточки:

— Лёша, да что такое-то? Сейчас Мусин сюда приедет, ты че, е-мое!

— Санёк! — ответил друг и икнул. — А Танька меня бросила…

— Какая Танька, ты чего? — снова удивился Саша.

— Танька… Моя Танька… Бросила меня к херам! Вот…

В дверях возникла Людмила Павловна, и Саша обернулся к ней:

— Пална, какая Таня? Я ничего не понимаю! Кто кого бросил-то?

— Ох, Сашенька! Уведи, уведи ты его! Я не могу с ним, с кабаном, справиться! Потом все объясню тебе, тут ночью такое было, такое…

— Та-а-а-ак! — Саша нахмурился. — Лёха, вставай! Вставай, пошли в машину! Поспишь пока там, потом увезу тебя, если Пална подменит меня… А, Пална? Подождешь немного еще? Или как?

— Подожду, подожду, Сашенька, а как же! — воскликнула она. — Уводи же ты его скорее, господи!

С трудом преодолевая сопротивление хоть и пьяного, но очень здорового друга — Лёша был даже покрепче Саши, а во хмелю силы его удвоились, Корольков поволок того к машине, благо стояла она совсем рядом со входом в главный корпус. Пока шли, запинаясь и то и дело останавливаясь (Лёша все норовил сначала хлебнуть из бутылки, а потом припасть к плечу друга и зарыдать), из пьяного бормотанья Румянцева Саша понял, что Танька Гуляева почему-то вдруг бросила Лёшу и — о ужас! — пошла делать аборт.

— В смысле — аборт? —удивился Саша. — А ты при чем?

— Так это, Санёк… такое дело… от меня аборт-то, — залихватски ухмыльнулся Лёша и радостно добавил: — Сын, наверно, у меня!